Mоей дочке было два с половиной года. она только начала нормально говорить, предложениями. и вот однажды вечером сижу на кухне, она играет в комнате. слышу — разговаривает с кем-то. ну дети разговаривают сами с собой, с игрушками, нормально. Но потом прислушалась — она явно отвечает кому-то. паузы делает. смеётся. как будто диалог. Зашла в комнату — никого. она сидит в углу у окна и смотрит в сторону кресла. кресло пустое. Спрашиваю — с кем ты разговаривала? Она говорит — с дедой. Я говорю — с каким дедой? оба деда живы, она их знает, называет по именам. она пожала плечами и говорит — с тем который вон там сидит. и показывает на кресло. Я говорю — там никого нет. она посмотрела на меня как на дуру и пошла играть дальше. Я бы забыла. мало ли что дети говорят. Но потом это повторялось. несколько раз в неделю. всегда в одном месте, всегда у того кресла. однажды я спросила — а как он выглядит, твой деда? она говорит — старый. в полосатом. и здесь, — и показала на своё запястье. — вот тут у него что-то нарисовано. Я чуть не упала. Mой дед умер за восемь лет до её рождения. я его плохо помню — мне было лет шесть. но я точно помню что у него на запястье была татуировка. якорь или что-то такое, я не очень понимала в детстве что именно. и он носил полосатые рубашки — это я помню хорошо, у него их было несколько. Фотографий его в доме нет. мы с мужем переехали в другой город, большинство семейных фото у родителей. дочка никак не могла этого видеть. Я позвонила маме. описала что рассказала дочка. мама помолчала и говорит — ну да. у папы был якорь на запястье. он сам себе в молодости наколол. Потом это просто прекратилось. в какой-то момент дочка перестала разговаривать с креслом. я спросила — а где твой деда? она сказала — ушёл. и всё. больше ни разу. Ей сейчас семь. она ничего не помнит. говорит что не помнит никакого деды у кресла.